Мы на карте
две мамы летопись

Как мы усыновили собственных детей

Мой внутренний параноик пляшет и ликует в своей мрачной келье: «Ура! Ура! Теперь у нас есть бумажка с печатью!». Удивительно, но процесс усыновления оказался гораздо проще, чем я ожидала. Рассказываю по порядку.

Документальное подтверждение, что у каждого ребенка есть две мамы, а не одна, как в российском свидетельстве о рождении, было одной из долгосрочных целей, которые мы себе ставили, переезжая в Канаду (см. Почему Канада?) Поэтому, в первый год, немного обжившись, мы решили взяться за дело.

Тогда для меня всё ещё было в новинку, что можно говорить «вот моя жена, а это наши дети» и ничего не бояться. Процесс усыновления я представляла примерно так: мы даём адвокату денег и много документов, адвокат водит нас в суд, где нас выслушивает суровый канадский судья. Может быть, к нам ходят социальные работники и придирчиво изучают наш моральный облик. Конечно же, адвоката надо было искать профильного, с опытом работы с лгбт-семьями, чтобы знал, что делать в нашей особенной ситуации. Такого адвоката мы нашли. Денег адвокат хотела под три тысячи за каждого ребенка — и это без гарантии, что сумма не вырастет. Кроме денег, нам надо было раздобыть копии медицинских документов из России, подтверждающих, что дети были зачаты с помощью врачей. Плюс адвокат была очень занята, и работать с нами была готова не сразу, а самое ранее через полгода. Собственно процесс должен был растянуться тоже на полгода-год. Мы поспрашивали знакомых и у нас сложилось впечатление, что весь лгбт-Ванкувер стоит в очереди либо к этой женщине, либо к двум другим, и выбора у нас особого нет.

При этом для повседневной жизни никакие особые документы нам не были нужны! Поликлиники, детские кружки, дистанционная школа, наш банк и налоговая служба Канады — все признавали нас четверых одной семьей на основании совместного проживания и заявленного гражданского брака. Так вопрос с усыновлением на некоторое время завис среди фоновых задач. В прошлом году я вспомнила, что как-никак уже пять лет в Канаде и пошла перечитать список желаний, упомянутый выше. В ноябре я спохватилась, что год скоро кончится, а никаких подвижек, и взялась за дело.

Жизнь в Канаде меня изменила и я увидела то, что мне просто не приходило в голову в первый заход: случай наш никакой не особенный, а наоборот, очень простой. Внутрисемейное усыновление называется — или step-parent adoption. Обычное дело, когда один супруг усыновляет детей другого супруга. Нам ведь не требовалось никакое сложное заключение, задним числом подтверждающее, что с момента рождения детей мы обе были их родителями. В конце концов, прошлое уже в прошлом, а нам нужна гарантия на будущее. Я изучила законодательные акты, относящиеся к процессу усыновления, и даже было решила сэкономить и сама всё оформить, но потом от этой идеи отказалась. Не хотелось бесконечно переделывать документы из-за ошибок в оформлении, особенно учитывая, что беседы с социальным работником, грезившиеся мне, на самом деле возникают на горизонте с детских семи лет, к которым мы уже близки.

Когда я решила искать адвоката, искала я его уже по другим критериям: специализация на внутрисемейном усыновлении, хорошие отзывы в интернете и удобное местонахождение. Написала в три прошедших мой отбор места, остановилась на одном, в котором ответили на мои вопросы мэйлом, а не стали перезванивать и настаивать на личной встрече, не говоря ничего конкретного. Работой выбранного адвоката я очень довольна: все предварительные вопросы мы решали по электронной почте, никаких документов о зачатии детей с нас не требовали, свидетельств о рождении с переводами вполне хватило, весь процесс уложился в месяц. На суде присутствовать не надо, доказывать свое право быть родителем собственного ребёнка тоже не надо. Даже денег взяли почти в два раза меньше, чем планировалось, потому что наше дело оформили как дело одной семьи, а не как два дела по усыновлению двух отдельных детей. Всё еще дорогое удовольствие, ну зато мой внутренний параноик подавился и затих. Отдельно замечу, адвокат был самый обычный, без опыта работы с лгбт-семьями, зато разбирающийся в усыновлении детей с неканадскими свидетельствами о рождении. Наличие в нашей семье двух мам его никак не взволновало.

Интересная была реакция детей:
— Но мы же уже ваши дети, мама, — рассудительно сказала Ярослава.
— Яся, если будут эти документы, мы сможем уговорить маму Мику поехать в Россию, потому что она не будет бояться, — внёс ясность Кирилл.
— Ура! Да, мама? — спросила Ярослава.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *