быть родителем

Чего я не знаю о своих детях

Бывает такое, что споткнешься об чужую мысль, вроде бы и не про тебя она, и вроде бы с этой мыслью ты согласна, а что-то царапает; возвращаешься к ней кругами — чем-то дергает, чем-то раздражает. Я так зацепилась за пост Маши Рупасовой в Фейсбуке о том, почему для уходящего из семьи отца бывает легко сохранять прежнюю глубину отношений с ребёнком и после развода (спойлер: так получается, когда глубины отношений не было изначально) и предложила список — что именно вовлеченный родитель знает о ребёнке и делает для него.

Список получился хороший, конкретный и по делу, многое в нём очень перекликалось с тем, что было важно и для меня в этот момент (может, наложилось ещё и то, что мои старшие дети в той же возрастной группе, что и сын Маши, и мы тоже в Ванкувере, то есть в плюс-минус похожей среде). Если бы я прочитала этот пост на год раньше, наверняка просто покивала бы, поставила лайк и забыла. Но в тот момент, когда он мне попался на глаза, на руках у меня был свежеиспеченный восьмимесячный ребёнок, требующий много внимания в бодрствующем состоянии и не спящий без моего участия.

Качая Настасью в час волка, я вела споры сама с собой — спорить с Машей Рупасовой было неловко, с ней же я была согласна? — о том, что не всё для меня потеряно как для родителя. В конце концов, я провожу со своими старшими детьми довольно много времени. Они учатся дома, я знаю о них много всего другого, чего в списке и вовсе нет. Да, я больше не успеваю читать им перед сном, часто не в состоянии внимательно выслушать и не всегда могу отразить им назад их лучшую версию. Далековато до «полного погружения» и «каждую минуту знаю». Но я всё ещё здесь, а предыдущие годы была правильным вовлеченным родителем практически в режиме нон-стоп. Неужели это не считается? Внутренний голос был неумолим и настаивал, что важно то, что сейчас-то я до хорошего родителя из списка не дотягиваю, так что какая разница, что там было раньше? Кстати, и раньше ведь тянула в лучшем случае на четвёрку.

Так я ходила по кругу, выкатывая себе список претензий. Не знаю, какой размер ноги у моих детей — есть ребенок с моим размером, ребёнок с размером меньше и ребенок «посмотри в коробке, вдруг есть правильный размер». Довольно приблизительно представляю детский рост и размер одежды. Не в состоянии сказать, какой у кого любимый цвет — постоянно оказывается, что любят уже другой. Абсолютно не в курсе, сколько у кого зубов выросло, сколько выпало, и в каком они состоянии. Имею смутное представление об одноклассниках старших детей, не помню их родителей, не знаю, как зовут тренеров и других детей в группе на джиу-джитцу. А ведь дальше будет только хуже, потому что сейчас я «домашняя» мама, а скоро я выхожу на работу, и что тогда?

В качестве противоядия стала думать: а что я знаю о своих детях? Знаю, какие у них любимые книги и жанры, что читают, что смотрят, включая главные сюжетные повороты. Знаю, с кем из соседских детей кто в состоянии вражды, а кто — дружбы. Могу спрогнозировать, что этот ребенок съест с удовольствием, а от чего будет отбиваться до последней капли моей крови. Представляю, какой подарок кого порадует, какой оставит равнодушным, а какой порадует со временем. В курсе, какие сны им снятся. Помню, какие прививки есть, что ещё надо поставить, как скоро понадобится новая коробка подгузников и как именно какой ребенок любит обниматься.

В конце концов, пришла к выводу, что не надо равняться на Машу Рупасову, у которой один ребёнок на двух взрослых, вспомнила вечную мудрость «Пренебречь, вальсируем!» и выдохнула.

Год спустя снова увидела этот пост в комплекте с бурным обсуждением вдогонку (зацепило не меня одну) и поняла, что мне эта дискуссия напоминает.

Тут придется сделать шаг в сторону. Когда мы только собирали пакет документов, чтобы податься на иммиграционную программу, я много времени проводила, читая околоиммигрантские форумы. Одной из интересовавших меня тем была «как доказать, что у вас гражданский брак», поскольку заключить брак обычный в России мы не могли.

В качестве критериев гражданского брака Канада называла совместное проживание в течение года, ведение хозяйства, признание вас парой окружающими, совместный отпуск и прочее в том же духе. Если у иммиграционного офицера возникали сомнения, то вызывали на интервью и беседовали с каждым из пары по отдельности, чтобы проверить крепость уз.

Очная беседа всех тревожила: бывалые делились ноухау про папки с общими фотографиями, отрепетированными рассказами про первую встречу и пройденным квестом на получение выписок из домовой книги. Помню, одну пару попросили описать шторы в общем жилье. Я бегом к Алёне и давай её пытать — расскажи мне про наши шторы!! А она смеётся, что про шторы помнит только, что они есть. Бледняя, представляю, как мы завалим весь процесс из-за какой-нибудь такой ерунды, а Алёна мне говорит: «Но дело же не в шторах. Неужели ты не сможешь ответить так, чтобы стало понятно, что мы вместе?»

К чему эта история? Также и с родительством — не в шторах дело, то есть не в конкретном наборе действий, а в том, что за этими действиями стоит. Хорошим и вовлеченным родителем можно быть очень по-разному. Другой вопрос, почему именно матери (и я в голове колонны) склонны в себе сомневаться, оправдываться и защищаться даже тогда, когда речь идёт не о нас, и как не падать раз за разом в эту яму.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *